Об любви писать не надо,
Это, все-таки, интим –
У нее одна отрада –
Сядем, выпьем, полежим,
И, снедаемы часами –
Вдруг – будильник звякнет – вдруг!.. –
Мы потремся телесами
В ожидании разлук…
У «страны» никакого опыта в данном направлении не было – Международная Олимпиада в СССР устраивалась впервые.
При Хрущеве устраивались всякие всемирные «фестивали» в Москве, и там творилось черти что.
Правда всегда лежит на поверхности, нужно только уметь отделять зерна от плевел, анализировать факты и не верить различным мудакам.
Очередь – это потому, что ты никого не пускаешь. А вдруг среди них есть голодные, хотящие в туалет или сексуально озабоченные?
Заперся, понимаешь ли, удельный князек, и нос наружу показать боишься.
Адагамов – автор статейки – известный врун и долбоеб. Бывший друг Д. Медведева – ярого ненавистника Сталина.
Убежал из России.
Находится в федеральном розыске по подозрению в изнасиловании двенадцатилетней девочки – своей падчерицы.
Вот такие писаки выдумывают сказки про «самоваров на Соловках».
Перед Олимпиадой (и во время ее), Москва вообще была пустой – не только выгнали всех бомжей и побирушек, но и пересажали весь уголовно-деклассированный элемент.
Отечественных туристов в столицу не пускали; детей вывезли в подмосковные пионерлагеря и детсады (кого не вывезли – посадили под дневной замок в школах), студентов – отправили на практику и стройотряды, даже психов посадили на цепь в дурдомах,
Это делалось в целях безопасности как иностранцев, так и местных жителей.
За все время проведения Олимпиады в Москве, не было зарегистрировано ни одного изнасилования, грабежа и убийства.
Главное – выйти из квартиры. Ведь за ее дверями барышень – немеряно, даже больше, чем мужчин. Где-то миллионов на десять-двенадцать в этой стране.
Представляешь, ты – и десять миллионов бесхозных женщин в статистическом возрасте от 35 до 45 лет…
Это ж сколько «Виагры» нужно будет сожрать?..
«Художественный фильм»? Ну-ну. 2016 года выпуска? Могу ли я лично пообщаться с теми самыми «фронтовиками», которые «рассказывали и плакали, говорили, что такое было»?
Киношка – полная хуйня. Ложь, пиздеж и провокация. Единственное что мне понравилось – фуражки царской армии на офицерах РККА в 1949 году.
Аннотация убила:
«В 1949 году, перед празднованием 70-летнего юбилея Сталина, в бывшем СССР были расстреляны фронтовики инвалиды ВОВ. Государство не могло обеспечить им даже элементарного существования и просто уничтожило их. Часть их расстреляли, часть увезли на далекие острова Севера и в глухие углы Сибири. Фильм воспроизводит возможную историю подобного уничтожения солдат-калек в одном из сталинских лагерей. Боевой командир Алексей находит своего старого военного друга, которого тоже должны расстрелять. Начинается самый настоящий бунт...».
Григорий Павлов сказал об режиссере этого говна:
«…господин Земельс своими фильмами всего лишь мстит советскому режиму за то, что якобы его родители при Сталине были высланы совершенно просто так. Не знаю правда это или нет, но тогда из Латвии высылали профашистский элемент, полицейских, кулаков, активистов режима Улманиса, «лесных братьев» и т. д. и т. п. Простым людям бояться было нечего, они и так спокойно остались жить в Латвии… по логике господина Земельса (ну и фамилия, специально пишу в латышском написании, тем более мне он не земляк) Сталин лично уничтожил стопицот квинтиллионов человек!»
***
Действительно, а как «поступил» Сталин с инвалидами ВОВ?
Он их съел! Сырыми, без соли и лука. Вытаскивал ночами из домов, квартир и ел.
А заодно подписал
«Постановлении Совета Народных Комиссаров №2436 от 21.09.1945года»
«О мероприятиях по оказанию помощи демобилизованным, семьям погибших воинов, инвалидам отечественной войны и семьям военнослужащих».
«В период 1952-1954гг, из более чем 150000 нищих, в РСФСР было осуждено всего 1339 человек (менее 1 %)».
В соответствии с вышеприведенными документами, все карательные мероприятия с нищими, бродягами, бездомными инвалидами ВОВ, были осуществлены по указанию Н.С. Хрущева, но никак не Сталина.
С другой стороны, советское правительство действовало в соответствии с Конституцией и в рамках Уголовного Кодекса.
Нынешняя «власть» ничего не сделает с беспризорными калеками и нищими: Статья 209 УК РФ «Систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством» отменена в 1991 году.
«Подать нищему или инвалиду — это попытка купить собственное душевное спокойствие, но никак не способ решить его проблемы. Таким образом вы либо отдаете деньги мошеннику, либо поддерживаете рабство».
Олег Мельников, лидер общественного движения «Альтернатива».
Почему «тяжкий крест»? Хочешь – люби эту страну, не хочешь – не люби, кто мешает?
Главное – питаться правильно, чтобы «любой говнюк» подавился откормленной тушкой того, кого он захотел «съесть».
***
Насчет девчонок (или «баб»),
То дело здесь такое:
Пока морально не ослаб –
Всегда пройдешь в герои.
Зарывшись между круглых тить,
Не думай велегласно:
«Баб – иль to be’ть, иль – not to be’ть?..» —
Оно и так все ясно.
Как утрата позиционной обусловленности чередования обратного сингармонизма с повторной дифтонгизацией независимой инфлексии. Но, думается мне, детишки получатся очень даже ничего.: оD
А с папой все просто: папа у нас на всех один – папа Карло:
Хотя у некоторых мнения расходятся: одни утверждают, что отец всему сущему – Иисус Иосифович, другие – что Дед Мороз и дочка его Снегурочка.
Анекдот — не анекдот, байка — не байка, но в тему:
70-е годы прошлого века.
Молодой начинающий автор принес свой первый роман в издательство.
Редактор, не глядя в его сторону, сказал:
— Молодой человек, Вы видите, сколько у меня подобных произведений, я физически не могу всё это прочитать. Поэтому откройте Ваш роман на произвольной странице и прочтите мне один абзац. Я сразу скажу Вам, можете ли Вы рассчитывать на публикацию.
Автор открыл книгу и прочитал:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике».
— Что ж, неплохо для начала, — отметил редактор. Тема дворянства и его неизбежного разложения интересна нашему читателю. Но, безусловно, текст надо доработать, поскольку не видно связи сюжета с рабочим классом. Неделя Вам на доработку.
Через неделю автор читал редактору новый вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы».
— Сразу могу сделать замечание, — сказал редактор. – нет революционного настроя, не ощущается надвигающаяся гроза революции, а без этого роман печатать нельзя.
Через неделю автор принес в редакцию очередной вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал».
— Уже лучше, — сказал редактор, — но всё как-то безрадостно, есть дворянство, есть рабочий класс, но у рабочего класса нет веры в светлое будущее.
Автор принес доработанный вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!».
— Гораздо лучше, — похвалил редактор. Но в романе, претендующем на публикацию, обязательно должно быть описание замечательной русской природы. Новый вариант звучал так:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь».
— Хорошо, похвалил редактор, но не хватает таинственности, которую так любят наши читатели, надо доработать. Через несколько дней автор принес новый вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога».
— Стоп, — сказал редактор. Таинственность есть, но Вы совершенно не раскрыли невыносимое положение крестьянства, а это надо обязательно сделать. Да и действующих лиц маловато для романа. Автор принес очередное исправление:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу».
— Совсем другое дело, но и для нашего крестьянства должен быть какой-то выход, нельзя прерывать описание тяжелой жизни крестьян на такой грустной ноте. Необходима хотя бы небольшая доза оптимизма.
Автор принес исправленный вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, — мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!».
— Замечательно, — улыбнулся редактор, — многоплановый роман вырисовывается. Есть тема дворянства и его разложения, тема рабочего класса и его революционного настроя, очевидна вера в светлое будущее. Хорошо показана наша природа, есть элемент таинственности и совсем неплохо описана тяжелая доля русского крестьянина. Хорошо бы еще показать в Вашем романе полное загнивание капиталистического общества и неизбежную победу социализма.
Через неделю автор принес новый вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, — мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!
А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма».
— Отлично, — сказал редактор, — но необходимо добавить заключительный штрих и показать направляющую и руководящую роль коммунистической партии. Сами понимаете, что в нынешней политической ситуации это надо сделать обязательно.
Через пару дней автор зачитал редактору окончательный вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, — мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!
А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма. Ибо в подвале неприметного дома напротив, в обстановке строжайшей секретности, уже второй день шло заседание III съезда РСДРП, на котором выступал с речью Владимир Ильич Ленин».
— Молодец, — похвалил редактор, — роман практически готов к печати. Но я хотел бы обсудить название Вашего произведения. Предварительное рабочее название Вашего романа – «Эх, ёб твою мать!!!». Хорошее название, бойкое с сильным глубинным смыслом. Но, если не возражаете, я бы предложил убрать из названия междометие «Эх», уж слишком сильно цыганщиной отдаёт. Согласны?
— Согласен, — ответил автор.
Редактор кивнул и красным редакторским карандашом черканул в левом верхнем углу рукописи, — «В печать!».
Я не хочу никому помогать. Подав монетку нищему, нищенство не изведешь. Пожертвовав на операцию больному ребенку, не спасешь всех больных детей.
Вот, у нас на больших перекрестках кого только нет – и бабки с иконами, и калеки на тележках, даже тетки с младенцами; и все они у водителей денег просят.
Даже дерутся иногда между собой – делят сферы влияния и часы работы.
Конечно, я «хорошо пишу». Ведь не зря же сам: su0.ru/CU3k
рекомендует мое творчество к прочтению.: оD
Ксати, что Вы думаете об этом поэте, мне было бы чрезвычайно интересно прочитать Ваше мнение.
А то вшиво-липцов критиковать всяк горазд, а как насчет альтернативного позитива?: оD
… Беда (или стандартная закономерность) заключается только в том, что вдохновение превращается в ремесленничество: для меня не существует какой-либо темы и технической составляющей, об которой и, используя которую, нельзя было бы чего-нибудь не сочинить.
Ситуация аналогична А.П. Чехову и предыстории возникновения его рассказа «Пепельница».
«Скучно от денег» — сказал Савва Морозов и застрелился.
Мне тоже «скучно от поэзии», хотя стреляться я вовсе не собираюсь.
А на с.ру мне никто не «отказывал в публикации». Тамошний склад моих детских текстов живет и здравствует.
Но я не считаю нужным обитать на этом ресурсе – «ходить под» каким-то кравчуком и его шайкой – оно не мое.
Хотя многим и нравиться «ходить под». Не так ли?
su0.ru/JNt6
Мы когда-то говорили за столом об этой книжке.
Там про всякую любовь тоже есть.
: оD
Это, все-таки, интим –
У нее одна отрада –
Сядем, выпьем, полежим,
И, снедаемы часами –
Вдруг – будильник звякнет – вдруг!.. –
Мы потремся телесами
В ожидании разлук…
: оD
При Хрущеве устраивались всякие всемирные «фестивали» в Москве, и там творилось черти что.
Правда всегда лежит на поверхности, нужно только уметь отделять зерна от плевел, анализировать факты и не верить различным мудакам.
Заперся, понимаешь ли, удельный князек, и нос наружу показать боишься.
: оD
: оD
У нас здесь и не такое твориться.
Убежал из России.
Находится в федеральном розыске по подозрению в изнасиловании двенадцатилетней девочки – своей падчерицы.
Вот такие писаки выдумывают сказки про «самоваров на Соловках».
Перед Олимпиадой (и во время ее), Москва вообще была пустой – не только выгнали всех бомжей и побирушек, но и пересажали весь уголовно-деклассированный элемент.
Отечественных туристов в столицу не пускали; детей вывезли в подмосковные пионерлагеря и детсады (кого не вывезли – посадили под дневной замок в школах), студентов – отправили на практику и стройотряды, даже психов посадили на цепь в дурдомах,
Это делалось в целях безопасности как иностранцев, так и местных жителей.
За все время проведения Олимпиады в Москве, не было зарегистрировано ни одного изнасилования, грабежа и убийства.
Представляешь, ты – и десять миллионов бесхозных женщин в статистическом возрасте от 35 до 45 лет…
Это ж сколько «Виагры» нужно будет сожрать?..
: оD
Киношка – полная хуйня. Ложь, пиздеж и провокация. Единственное что мне понравилось – фуражки царской армии на офицерах РККА в 1949 году.
Аннотация убила:
«В 1949 году, перед празднованием 70-летнего юбилея Сталина, в бывшем СССР были расстреляны фронтовики инвалиды ВОВ. Государство не могло обеспечить им даже элементарного существования и просто уничтожило их. Часть их расстреляли, часть увезли на далекие острова Севера и в глухие углы Сибири. Фильм воспроизводит возможную историю подобного уничтожения солдат-калек в одном из сталинских лагерей. Боевой командир Алексей находит своего старого военного друга, которого тоже должны расстрелять. Начинается самый настоящий бунт...».
Григорий Павлов сказал об режиссере этого говна:
«…господин Земельс своими фильмами всего лишь мстит советскому режиму за то, что якобы его родители при Сталине были высланы совершенно просто так. Не знаю правда это или нет, но тогда из Латвии высылали профашистский элемент, полицейских, кулаков, активистов режима Улманиса, «лесных братьев» и т. д. и т. п. Простым людям бояться было нечего, они и так спокойно остались жить в Латвии… по логике господина Земельса (ну и фамилия, специально пишу в латышском написании, тем более мне он не земляк) Сталин лично уничтожил стопицот квинтиллионов человек!»
***
Действительно, а как «поступил» Сталин с инвалидами ВОВ?
Он их съел! Сырыми, без соли и лука. Вытаскивал ночами из домов, квартир и ел.
А заодно подписал
«Постановлении Совета Народных Комиссаров №2436 от 21.09.1945года»
«О мероприятиях по оказанию помощи демобилизованным, семьям погибших воинов, инвалидам отечественной войны и семьям военнослужащих».
www.lawmix.ru/sssr/14994
Вот статья, развенчивающая всякие страшилки, выдуманные любителями псевдо-сенсаций:
nnm.me/blogs/TbINZ/razgrebaya-kuchi-lzhi-o-valaamskih-invalidah-vov/
И еще один любопытный документ:
«Доклад МВД СССР в Президиум ЦК КПСС о мерах по предупреждению и ликвидации нищенства. 20.02.1954г».
www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/1007415
«В период 1952-1954гг, из более чем 150000 нищих, в РСФСР было осуждено всего 1339 человек (менее 1 %)».
В соответствии с вышеприведенными документами, все карательные мероприятия с нищими, бродягами, бездомными инвалидами ВОВ, были осуществлены по указанию Н.С. Хрущева, но никак не Сталина.
С другой стороны, советское правительство действовало в соответствии с Конституцией и в рамках Уголовного Кодекса.
Нынешняя «власть» ничего не сделает с беспризорными калеками и нищими: Статья 209 УК РФ «Систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством» отменена в 1991 году.
«Подать нищему или инвалиду — это попытка купить собственное душевное спокойствие, но никак не способ решить его проблемы. Таким образом вы либо отдаете деньги мошеннику, либо поддерживаете рабство».
Олег Мельников, лидер общественного движения «Альтернатива».
Побирушки будут существовать до тех пор, пока им подают.
vlasti.net/news/42860
P.S. Ссылки, желательно, не игнорировать, а читать размещенное по ним внимательно.
Главное – питаться правильно, чтобы «любой говнюк» подавился откормленной тушкой того, кого он захотел «съесть».
***
Насчет девчонок (или «баб»),
То дело здесь такое:
Пока морально не ослаб –
Всегда пройдешь в герои.
Зарывшись между круглых тить,
Не думай велегласно:
«Баб – иль to be’ть, иль – not to be’ть?..» —
Оно и так все ясно.
: оD
Никто никого не уничтожит. Нищие в любой стране – источник дохода и официальный показатель ВВП.
Даже в Израиле. И в Антарктиде.
Только при Сталине в СССР нищих не было.
: оD
А с папой все просто: папа у нас на всех один – папа Карло:
Хотя у некоторых мнения расходятся: одни утверждают, что отец всему сущему – Иисус Иосифович, другие – что Дед Мороз и дочка его Снегурочка.
Лично я — голосую за Карло.
: оD
70-е годы прошлого века.
Молодой начинающий автор принес свой первый роман в издательство.
Редактор, не глядя в его сторону, сказал:
— Молодой человек, Вы видите, сколько у меня подобных произведений, я физически не могу всё это прочитать. Поэтому откройте Ваш роман на произвольной странице и прочтите мне один абзац. Я сразу скажу Вам, можете ли Вы рассчитывать на публикацию.
Автор открыл книгу и прочитал:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике».
— Что ж, неплохо для начала, — отметил редактор. Тема дворянства и его неизбежного разложения интересна нашему читателю. Но, безусловно, текст надо доработать, поскольку не видно связи сюжета с рабочим классом. Неделя Вам на доработку.
Через неделю автор читал редактору новый вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы».
— Сразу могу сделать замечание, — сказал редактор. – нет революционного настроя, не ощущается надвигающаяся гроза революции, а без этого роман печатать нельзя.
Через неделю автор принес в редакцию очередной вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал».
— Уже лучше, — сказал редактор, — но всё как-то безрадостно, есть дворянство, есть рабочий класс, но у рабочего класса нет веры в светлое будущее.
Автор принес доработанный вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!».
— Гораздо лучше, — похвалил редактор. Но в романе, претендующем на публикацию, обязательно должно быть описание замечательной русской природы. Новый вариант звучал так:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь».
— Хорошо, похвалил редактор, но не хватает таинственности, которую так любят наши читатели, надо доработать. Через несколько дней автор принес новый вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога».
— Стоп, — сказал редактор. Таинственность есть, но Вы совершенно не раскрыли невыносимое положение крестьянства, а это надо обязательно сделать. Да и действующих лиц маловато для романа. Автор принес очередное исправление:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу».
— Совсем другое дело, но и для нашего крестьянства должен быть какой-то выход, нельзя прерывать описание тяжелой жизни крестьян на такой грустной ноте. Необходима хотя бы небольшая доза оптимизма.
Автор принес исправленный вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, — мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!».
— Замечательно, — улыбнулся редактор, — многоплановый роман вырисовывается. Есть тема дворянства и его разложения, тема рабочего класса и его революционного настроя, очевидна вера в светлое будущее. Хорошо показана наша природа, есть элемент таинственности и совсем неплохо описана тяжелая доля русского крестьянина. Хорошо бы еще показать в Вашем романе полное загнивание капиталистического общества и неизбежную победу социализма.
Через неделю автор принес новый вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, — мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!
А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма».
— Отлично, — сказал редактор, — но необходимо добавить заключительный штрих и показать направляющую и руководящую роль коммунистической партии. Сами понимаете, что в нынешней политической ситуации это надо сделать обязательно.
Через пару дней автор зачитал редактору окончательный вариант:
«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
— Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
— Отнюдь, — ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, — кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, — мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!
А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма. Ибо в подвале неприметного дома напротив, в обстановке строжайшей секретности, уже второй день шло заседание III съезда РСДРП, на котором выступал с речью Владимир Ильич Ленин».
— Молодец, — похвалил редактор, — роман практически готов к печати. Но я хотел бы обсудить название Вашего произведения. Предварительное рабочее название Вашего романа – «Эх, ёб твою мать!!!». Хорошее название, бойкое с сильным глубинным смыслом. Но, если не возражаете, я бы предложил убрать из названия междометие «Эх», уж слишком сильно цыганщиной отдаёт. Согласны?
— Согласен, — ответил автор.
Редактор кивнул и красным редакторским карандашом черканул в левом верхнем углу рукописи, — «В печать!».
: оD
За что ее любить? –
Жуликоватому Кремлю
Пора умерить прыть;
В безмерной глупости народ
Страдает и молчит.
Да, я, увы, не патриот,
И, даже, не пиит.
Зато – покуда не ослаб –
Пока закалка есть,
Могу любить красивых баб…
…И баб таких – не счесть.
: оD
: оD
Вот, у нас на больших перекрестках кого только нет – и бабки с иконами, и калеки на тележках, даже тетки с младенцами; и все они у водителей денег просят.
Даже дерутся иногда между собой – делят сферы влияния и часы работы.
Систему нужно менять, систему.
: оD
:oD
su0.ru/CU3k
рекомендует мое творчество к прочтению.: оD
Ксати, что Вы думаете об этом поэте, мне было бы чрезвычайно интересно прочитать Ваше мнение.
А то вшиво-липцов критиковать всяк горазд, а как насчет альтернативного позитива?: оD
… Беда (или стандартная закономерность) заключается только в том, что вдохновение превращается в ремесленничество: для меня не существует какой-либо темы и технической составляющей, об которой и, используя которую, нельзя было бы чего-нибудь не сочинить.
Ситуация аналогична А.П. Чехову и предыстории возникновения его рассказа «Пепельница».
«Скучно от денег» — сказал Савва Морозов и застрелился.
Мне тоже «скучно от поэзии», хотя стреляться я вовсе не собираюсь.
А на с.ру мне никто не «отказывал в публикации». Тамошний склад моих детских текстов живет и здравствует.
Но я не считаю нужным обитать на этом ресурсе – «ходить под» каким-то кравчуком и его шайкой – оно не мое.
Хотя многим и нравиться «ходить под». Не так ли?
: оD